vololo


Кадка с фикусом

Журнал наблюдений за живой природой


Никишиха, дети и самолёт
vololo
Речка, кстати, тает местами, но ездить по ней всё ещё пока можно. Но так это, на пузотёрочке иногда тонешь.



Тем временем мой старший ребёнок перерос мать:





Катерина тоже фигачит:



Также был снеговик:



Но, как водится, в основном для инстаграммов:



Также видел самолёт:



Пошто же ЖЖ так умер, что даже новый редактор просто дохлая лошадь-то.

Станислав Лем, "Солярис" и Армен Джигарханян
vololo

К слову - раз уж заговорили о перечитываемых книгах - "Солярис" относится к числу произведений, которые с возрастом воспринимаются совершенно иначе, чем когда мы читали их в первый раз. Мне, слава богу, что Стругацкие, что Лем попались существенно позже 20 лет, и я и в первый раз, наверное, не воспринимал эти книги как сугубо фантастическое произведение. Но, тем не менее, я точно помню, что в первые разы у "Соляриса" фантастическая составляющая была для меня существенно важнее составляющей философской.

Теперь, конечно, кажется, что всю книгу стоит читать прежде всего ради финального разговора Криса и Снаута про Бога-неудачника, который я бы привёл полностью, если бы во мне не теплилась надежда на то, что после моего поста кто-то поставил "Солярис" себе на полку и перечитает эту небольшую, но такую важную книжку.

Тезис о том, что всякий религиозный Бог слаб, ибо то требует преклонения и даров, то пускается во все человеческие тяжкие, мне многое время был весьма близок. Однако со временем я с некоторым даже изумлением стал оценивать эти свои размышления, думая о том, что с какой стати я когда-то решил, что какая-то религия - пусть даже самая красивая или положенная мне по праву рождения - может описать моего Бога.

Но Крис в этом диалоге как бы опускает в целом понятные допущения Снаута и описывает этого своего ограниченного Бога (а отчаявшегося Бога Снаут приравнивает к человеку), как сущность, ошибающуюся в предсказании будущего своих начинаний. "Это Бог... калека, который всегда жаждет большего, чем может, и не сразу понимает это. Бог, который изобрел часы, а не время, что они отсчитывают, изобрел системы или механизмы, служащие определенным целям, а они переросли эти цели и изменили им. Он создал бесконечность, которая должна была показать его всемогущество, а стала причиной его полного поражения", — это так болезненно напоминает так многое, и потому эти цитаты в "Солярисе" гораздо страшнее так реалистично описанной леденящей обстановки станции на планете-океане.

И ещё про цели, к которым мы так упорото иногда карабкаемся — лучше дискутирующего со Снаутом Криса Кельвина этого мало кто говорил:

Но ведь отчаявшийся Бог — это же человек, дорогой мой! Ты имеешь в виду человека... Это не только никуда не годная философия, это даже для мистики слабовато.

— Нет, — ответил я упрямо, — я не имею в виду человека. Возможно, некоторые черты моего Бога соответствовали бы такому предварительному определению, но лишь потому, что оно далеко не полно. Нам только кажется, что человек свободен в выборе цели. Её навязывает ему время, в которое он родился. Человек служит этим целям или восстает против них, но объект служения или бунта задан ему извне. Полная свобода поиска цели возможна, если человек окажется совсем один, но это нереально, ибо человек, который вырос не среди людей, никогда не станет человеком. Этот... мой... Бог — существо, лишенное множественного числа, понимаешь?

Все эти фразы вырваны из контекста, конечно, и читать "Солярис" нужно весь.

Кстати, перечитывая (а точнее переслушивая) "Солярис" в этот раз, я поймал себя на мысли о том, что космос по-настоящему чудовищен мало у каких фантастов. Он бывает жесток, пугающ, отчаянно грустен, ради его постижения иногда, как во Вселенной Гипериона Дэна Симмонса, даже приходится умирать, но чудовищен он редко когда. Наверное, потому, что его покорение — вечная мечта человечества, и даже купая читателей в тоске, без которой пересечение межзвёздных пространств кажется немного даже моветоном, фантасты редко погружают своих читателей в ощущение холодящего ужаса от космоса, основанного не на каких-нибудь там условных злых тварях типа Чужих, а на том, насколько чужд может он быть для человечества. Мы привыкли встречать в фантастике самых разных инопланетян и самые разные миры, но всё это чаще всего зиждется на привычной, во-первых, астрономии — звёздах, планетах, звёздных системах и скоплениях, галактиках и более-менее описанной Вселенной, а, во-вторых, на допущении, что другие цивилизации могут быть нами хоть как-то осмысленны — если они и не такие, как мы, то всё равно можно их понять. Ибо даже если это Чужой, то это просто реинкарнация земных хищников, наделённая внеземной мощью и способностями. И ибо даже если это пауки и коллективные собаки Винджа, это всё равно пауки и собаки с совершенно понятной нам формой и морально-этическим содержанием. И почти всегда это немного эдакая культурная дискуссия вокруг Парадокса Ферми (вот ещё отличная статья на эту тему в профильном телеграмм-канале).

Солярис совсем другой, понять его невозможно, и в этом-то основной ужас, в который окунает нас Лем и в котором сходят с ума его герои. Про это тоже отлично говорит Снаут:

— Мы отправляемся в космос, готовые ко всему, то есть к одиночеству, к борьбе, к страданиям и смерти. Из скромности мы вслух не говорим, но порою думаем о своем величии. А на самом деле — на самом деле это не все, и наша готовность — только поза. Мы совсем не хотим завоевывать космос, мы просто хотим расширить Землю до его пределов. На одних планетах должны быть пустыни вроде Сахары, на других — льды, как на полюсе, или джунгли, как в бразильских тропиках. Мы гуманны и благородны, не стремимся завоевывать другие расы, мы стремимся только передать им наши достижения и получить взамен их наследие. Мы считаем себя рыцарями Святого Контакта. Это вторая ложь. Мы не ищем никого, кроме человека. Нам не нужны другие миры. Нам нужно наше отражение. Мы не знаем, что делать с другими мирами. С нас довольно и одного, мы и так в нем задыхаемся. Мы хотим найти свой собственный, идеализированный образ: планеты с цивилизациями, более совершенными, чем наша, или миры нашего примитивного прошлого. Между тем по ту сторону есть нечто, чего мы не приемлем, перед чем защищаемся, а ведь с Земли привезли не только чистую добродетель, не только идеал героического Человека! Мы прилетели сюда такими, каковы мы есть на самом деле; а когда другая сторона показывает нам нашу реальную сущность, ту часть правды о нас, которую мы скрываем, мы никак не можем с этим смириться!

Конечно, Лем не одинок в описании этой чудовищной непохожести космоса и, возможно, существующем в нём цивилизаций, на всё то, к чему мы привыкли, и что мы можем себе представить. Из последнего прочитанного подобный же кошмар описан у Питера Уоттса в "Ложной слепоте". Удивительное дело — Уоттса, как и Лема, тоже нужно перечитывать — только тогда его книги раскрываются по-настоящему.

"Солярис" я послушал в этот раз в форме радиоспектакля, где Снаута шикарно играет Армен Джигарханян, Сарториуса — Александр Филиппенко, Криса — Владислав Ветров. Отменная штука, очень вам советую. Если жалко пары сотен рублей на "Литресе", легко найдёте где угодно — на том же ютубе.


Аркадий и Борис Стругацкие, "Пикник на обочине" и Дмитрий Быков
vololo

Каждый год я много лет перечитываю всего четыре книги — "Войну и мир", "Хромую судьбу", "Хищные вещи века" и "Пикник на обочине". Это не какой-то план, просто на каком-то этапе я сообразил, что это происходит и сильно меня изнутри подпитывает или... играет роль какого-то фундамента. Сильно зачитанные книжки эти давно в бумажных версиях вынесены у меня в  отдельный угол на отдельной книжной полке, и рядом с ними я ставлю только то, что мне хотелось бы перечитывать чаще — почти все Стругацкие, Лем, Астафьев, Распутин, Липатов, Нил Стивенсон, Симмонс, Лев Гумилёв, с недавнего времени Харуки Мураками, Алексей Иванов, Франзен.

И вот в 2018 году я впервые "Пикник" не перечитал, а первый раз послушал. Я года три плотно подсажен на аудиокниги "Литреса", покупаю книг по 30-40 в год, слушаю штук по 20, большой я поклонник Григория Переля, Ивана Литвинова, Владимира Левашёва. И вот "Пикник" мне прочитал Дмитрий Быков. Отлично прочитал, надо сказать, хотя я и не люблю вот эти сытые причмокивания, да и голос Рэдрика я представлял себе совершенно иным, но это нормально, наверное, — прочитать книгу 20 раз, представить себе героя от ботинок до морщинок в уголках глаз, включая, конечно, голос, походку и характер, а потом не совпасть в представлении с другим человеком, который читал "Пикник" не меньше, а, может, и больше твоего.

И вот "Пикник", прочитанный Быковым. Ну, прочитан и прочитан. Однако после книги есть лекция Быкова про "Пикник", и тут-то я по дороге за бутылкой в вечерний супермаркет немного офонарел. Быков берёт за основу собственную теорию о том, что Стругацкие в "Пикнике" описывали проклятый Советский Союз, после чего подтягивает к этой теории всё, что только можно. При этом Быков почти сразу говорит о том, что один из Стругацких сам говорил ему, что никакая это не проекция на Союз, но "можно прочитать и так", но это Быкова не смущает — если надо налить дерьма на большевиков, то никакие там Стругацкие ему в этом не помешают. И вот 20 минут Быков буквально орёт в наушники о том, какой проклятый, всё же, был Союз, как мы жили в Зоне, Шаламов нам ещё писал об этом, и Стругацкие описали страшную советскую Зону, из которого НЕ БЫЛО ВЫХОДА ВООБЩЕ, и при этом подсознательно спроецировали на это дело чуть ли не Блока. Быков признаёт, что мы до сих пор все нынешние достижения таскаем из этой советской Зоны, пока ещё есть, что оттуда таскать, но всё равно вот это была проклятая Зона, и мы в ней жили. Быков там тоже жил, человеком стал, родители его стали людьми, но вот, всё равно, это было самое страшное время в истории человечества.

И вот я думаю, как же это надо ненавидеть СССР, чтобы вывернуть "Пикник" в то, как его прочитал, понял и объяснил благодарным слушателям свободный российский писатель, журналист и литературный критик Дмитрий Львович Быков. Это, конечно, его право, и, наверное, в "Пикнике" действительно можно увидеть какую-то кальку на советскую действительность, но вот мне на мой характер, воспитание и восприятие мира "Пикник" описывает как раз ту действительность, в которой живём мы сейчас. Капиталистическую в целом действительность, где деньги важнее людей, где личная нажива в теории и практике положена в основу государственного благосостояния, где созданы целые нелегальные отрасли, построенные фактически на человеческих жертвоприношениях, и где мы почти каждый день сталкиваемся с мясорубками, которым мы обязаны приносить человеческие жертвы, если хотим добиться результата. Алкоголь, преступность, грязь, социальное расслоение, доминирование сильных и унижение слабых — то, что мы видим каждый день, с чем мы живём и от чего мы прячемся за своими деньгами и нехитрыми развлечениями — всё это так отменно обрисовали Стругацкие 50 лет назад в стране, где всё было далеко не идеально, но идеалы которой строились от обратного. И так обидно, что люди, считающиеся интеллектуальным рупором нынешнего поколения, используют эти гениальные произведения специально для того, чтобы лишний раз потоптаться по трупу дохлого льва, создатели которого который так сильно хотели счастья для всех, даром, пусть кто-то, конечно, и ушёл при этом сильно обиженным.


Алексей Иванов, "Тобол. Мало избранных"
vololo

Вторым томом «Тобола» Алексей Викторович Иванов завершает земную жизнь князя Матвея Петровича Гагарина, труп которого Пётр пинал в начале первой книги. Сцена казни позволяет немного выдохнуть и отложить в сторону книгу, которую так сильно ждали целый год и которая так оправдала возложенные на неё ожидания, предзаказ бумажной версии вперёд первых электронных книг и чтение до пяти утра.

Кажется мне, что Иванов пишет не только для российского читателя, и в этом, возможно, его главная заслуга — демонстрация того, откуда на Урале и за Уралом появились русские, чего им это стоило и почему это их земля. Само понятие Сибири у Иванова распадается на отменно выписанные составляющие. Это не просто страна зимы где-то севернее Небесной империи, это реки, озёра, тайга и степь, курганы и дикие звери, снега и дожди, духи, боги, предания, рыбы с бивнями и, конечно, миллионы человеческих судеб, великое горнило, пережигающее остяков и русских, джунгар и китайцев, эвенков, казахов, тунгусов, якутов и ещё бог его знает кого.

Обе части «Тобола» - это ещё и энциклопедия человеческих страстей, в которых каждый найдёт отсылки к собственным переживаниям. И, самое главное, - это великолепный исторический роман про Сибирь, пришествие русских в которую отлично описала уходящая в тайгу Айкони: «Земля очень, очень большая, везде разные реки, везде разные боги, и солнце везде светит по-разному… Но повсюду, повсюду — русские. Их убивают, они погибают от голода и холода, но всё равно идут, идут, идут».

Я не знаю, как там, а тут — в Чите - Иванов читается запоем ещё и потому, что это хоть и Тобольск с Тоболом, но князь Гагарин, Бухгольц, Семён Ульянович Ремезов и даже Даниэль Мессершмидт — без всех этих людей не было бы российского Забайкалья, и кажется, что ходили они вот по тем сопкам, которые видно из окна.


Гай Гэвриэл Кей, "Сарантийская мозаика"
vololo
Третьего дня прочитал двухтомник канадского писателя Гая Гэвриэла Кея "Сарантийская мозаика". Это две книги - "Дорога в Сарантий" и "Повелитель императоров". И это одно из самых моих сильных впечатлений читателя за последние годы.

Серию мне подкинул в рекомендациях любимый мною сайт "Лаборатория Фантастики". Рекомендации есть и у "Лайвлиба", я пару раз в год ими пользуюсь и обычно система попадает в точку, но у "Фантлаба" рекомендации гораздо точнее - вероятно, потому что ресурс сосредоточен всего на нескольких жанрах - фантастика и фэнтэзи в основном. Есть там в рубрикаторах и другие направления, но они сильно в тени, а фантастика раскачана невероятно. Благодаря "Фантлабу", кстати, я познакомился с такими крутейшими ребятами, как Дмитрий Громов и Олег Лодыженский, Нил Гейман, Джо Аберкромби, Иэн Бэнкс.

Так вот "Сарантийская мозаика" великолепна, и больше всего я удивлён тем, как умудрился к своим годам пройти мимо этого автора, которого обожающие его читатели иногда называют магистром светлой печали. Обе книги - это захватывающий полёт какой-то над Восточной Римской империей времён Юстиниана (примерно через 2 года после восстания "Ника"), остроумно, тонко и захватывающе погружённой в нарисованную автором фэнтэзийную реальность. Я, откровенно говоря, подобного рода примеров альтернативной истории не встречал, и долго не мог понять, зачем вообще на небо воткнули вторую Луну, Константинополь переименовали в Сарантий, а Феодору - в Аликсану. Но чем дальше читаешь, тем больше понимаешь, какую свободу автору даёт эта альтернативность.

Не исключено, что прочитай я это в 10-м или 11 классе (особенно вместе с каким-нибудь Даймондом), понесло бы меня на истфак - так прекрасно разложена перед читателем история Византии, поданная через детально описанные судьбы главных героев. После первого тома хочется читать второй, и второй ещё более великолепен, чем первый - хочется читать ещё и ещё. Такое редко бывает, и когда уж случается - как с "Гиперионом" или "Барочным циклом" Стивенсона - то в конце хочется удавиться от того, что всё закончилось. Но - слава богу - Симмонс жив и продолжает писать, иногда выдавая "Террор", Стивенсон тоже здравствует, и иногда пишет "Анафем", а у канадца есть ещё с пяток книг, которые явно сделают 2018 год прекрасным.

И если вы верите мне хотя бы немного - немедленно скачайте или "Поднебесную" или "Дорогу в Сарантий" и поставьте её на полку сразу следом за тем, что читаете сейчас. А лучше читайте сразу.

Ирвин Уэлш, "Клей"
vololo
Обычно я на новогодних каникулах читаю какую-нибудь фантастику. Или мистику там, сказочки всякие, чтобы вроде как внедрить в голове снегопад в круглом таком шаре. Отлично подходит крепкая фантастика типа любой книги из "Культуры" Бэнкса, тягучий киберпанк Стивенсона или возвращение к пройденному у Симмонса - подойдёт даже "Террор". На прошлый Новый год я даже заказал себе бумажных книг, чтобы снега в голове шло больше - мне подарили вполне конкретного Мураками, трёхтомник 1Q84, в который я с удовольствием и залип. Но в этом году снега не оказалось - ещё с декабря я ковырялся с "Клеем".

Это немного "Город Брежнев" в начале - в главных героях легко рассмотреть себя и своих друзей из детства. Однако Уэлш - не Идиатуллин, и описываемая действительность у него выпукло реалистичная. Например, герои всю книгу мастурбируют, и мастурбацию называют так, как её называют в обычной жизни - в смысле, герои просто дрочат и уделяют этому пристальное внимание. Взрослеющей шпане для самоопределения нужно как можно быстрее с кем-то переспать, и эта проблематика у автора рассмотрена под микроскопом так, что, у тех, кто мог бы их задать, наверное, не осталось бы ни малейших вопросов. Герои бухают, дерутся, жрут таблетки в клубах, кто-то колется, всё это, как всегда у Уэлша, разобрано на запчасти и показано во всей неприглядной правде. Во всём это ты постоянно узнаёшь себя в разных возрастах - я, положим, не кололся, и таблетки не жрал, но дрался, жаждал переспать всё равно с кем и пил крайне мутные жидкости в самых разных подворотнях.

Я как-то писал про то, как выглядит в реальности секс, наркотики и рок-н-ролл. Просвещённое человечество должно благодарить и Эллиса, и Уэлша, и иже с ними за то, что они показывают последствия стремлений, которые периодически принято выносить в эпиграфы к своим аккаунтам в соцсетях. Хотите секса, наркотиков и рок-н-ролла? Будьте готовы ко всему вот этому дерьму. И дай бог вас кривая вытащит в какое-то относительно спокойное будущее с пакетом жирных тараканов в башке. Совершенно не исключено, что кончится гораздо хуже - превратитесь в 40 лет в жирную нищую тварь с геморроем, алкоголизмом и ещё десятком болячек в придачу.

"Клей" демонстрирует, насколько реальность шотландских пригородов для тамошней шпаны совпадает с тем, где и как жили мы. Для меня это самое сильное впечатление - такое же, как от "Города Брежнев". Но Идиатуллин описывал стык 70-х и 80-х в СССР - в принципе, близкая моим военным гарнизонам реальность, а тут вот Шотландия, футбольные хулиганы, профсоюзы на заводах, дикий оскал капитализма. Вот этот вот оскал - это только кажется, что я иронизирую. Нет. Совершенно дикий, совершенно оскал, явно не выдуманный. Хотите добиваться благосостояния общества через личную выгоду каждого конкретного субъекта этого общества? Нате, получите жестокое расслоение, в котором одних вытаскивает на вершину, а вторые всю жизнь купаются в испражнениях золотого миллиарда без малейшего шанса выкарабкаться наверх. Уэлш подчёркивает это деление на касты - именно на касты, потому что переход с одного уровня на другой возможен только вот в этом художественном гротеске, когда Терри заходит в номер к звезде с люльки мойщика окон - социалистическими и даже коммунистическими настроениями родителей главных героев. Впрочем, дети этих родителей клали с прибором на весь этот социализм - если положено бухать, жрать, деградировать и болеть СПИДом - мы готовы.

Читать "Клей" сложно. Я вообще-то люблю Уэлша, несмотря на то, что читать всё это - не самое простое развлечение (кроме "Сексуальной жизни сиамских близнецов" - это просто праздник какой-то). Но вот в "Клее" всё слишком детализировано, повествование перетянуто, а внутренности главных героев препарированы так, что под конец начинает мутить от всей этой детализации, которая доходит до внутренних органов главных героев, их испражнений и особенностей протекания заболеваний. Я не уверен, что это надо советовать, и уверен, что кому-то вся эта длинная история не пойдёт на пользу, а большинство её не дочитает - просто утонет ещё в 80-х, на кассетных магнитофонах. Но кто найдёт в главных героях хотя бы частичку себя, кажется мне, дочитают это до конца хотя бы ради того, чтобы посмотреть на пространство возможных вариантов развития событий и для себя любимого, и для своих детей, чьи сексуальные переживания вряд ли сильно отличаются от того, что происходило с шотландскими подростками полвека назад.

«Островский, 13» — место силы
vololo
«Островский, 13» — место силы

Редактор «Чита.Ру» сходил на первую тренировку читинский клуб смешанных единоборств.

Posted by Андрей Козлов on 9 янв 2018, 03:26
Метки:

из Facebook

Испытано на себе: Новое согревающее меню в «Нияме»
vololo
Испытано на себе: Новое согревающее меню в «Нияме»

Невообразимой вкусноты тёплые роллы, многосоставные необычные горячие блюда, а ягодный пунш - отдельная зимняя согревающая сказка

Posted by Андрей Козлов on 28 дек 2017, 12:23
Метки:

из Facebook

Теперь красивая Чита
vololo
Теперь красивая Чита

Горели в этот вечер не только элементы общей иллюминации - ярче всего сверкали глаза тех, кто пришёл посмотреть на преображение площади и зарядится но...

Posted by Андрей Козлов on 28 дек 2017, 11:39
Метки:

из Facebook

Самостоятельное умножение
vololo
Третьего дня встретил в Красночикойском районе табун мустангов - диких таких лошадок. Хозяева у них, конечно, есть - животные эти весьма выгодны для любителей сельского хозяйства, одна лошадь продаётся за несколько десятков тысяч рублей (точную цену я не запомнил). При этом в условиях вот Мензы они не требуют никакого ухода - несколько хозяев объединяют своих лошадей в табун, которым верховодит один жеребец, он же выполняет функцию знака умножения (вот он на второй фотографии стоит справа, смотрит недобро). Иначе говоря, запустив в табун одну лошадку, через год можно получить две и так в арифметической, надо полагать, прогрессии. Кормятся животные даже зимой совершенно самостоятельно - ковыряют копытами снег и едят что уж они там едят.

Наблюдать за ними можно очень долго, хотя близко не подойдёшь - сбегут родимые:








Забайкальский протезно-ортопедический центр установил защиту на коленный модуль чемпиону
vololo
Забайкальский протезно-ортопедический центр установил защиту на коленный модуль чемпиону

Облицовку поставили чемпиону мира по стрельбе из лука Кириллу Смирнову.

Posted by Андрей Козлов on 21 дек 2017, 11:55
Метки:

из Facebook

Живопись, граффити и D&D Джитьюна
vololo
Живопись, граффити и D&D Джитьюна

С приходом фотографии в массы у живописи появился прямой конкурент.

Posted by Андрей Козлов on 20 дек 2017, 13:41
Метки:

из Facebook

Волшебный пинок
vololo
Волшебный пинок

У Читы появился свой дизайн-код. Что это значит?

Posted by Андрей Козлов on 14 дек 2017, 12:45
Метки:

из Facebook

Крушение «Руслана»: 25 секунд от взлёта до трагедии
vololo
Крушение «Руслана»: 25 секунд от взлёта до трагедии

20 лет назад Ан-124 «Руслан» рухнул на жилые дома во Втором Иркутске и похоронил под собой 72 человека.

Posted by Андрей Козлов on 6 дек 2017, 06:00
Метки:

из Facebook

Катя и май
vololo
Методом удаления ненужного нашёл Катерину майского разлива:


Счастливая до неба
vololo
Счастливая до неба

Так и живу. Счастливая. Ведь самое страшное в парашютном спорте на самом деле - это то, что тебе может понравиться.

Posted by Андрей Козлов on 29 ноя 2017, 04:29
Метки:

из Facebook

Струков Константин Иванович
vololo
А вот тоже смотрите какая знаковая фотография - ноябрь 2011 года, между прочим:


Вениамин Дмитриевич Баев
vololo
Третьего дня впервые за несколько лет был в кабинете у губернатора, и почему-то вспомнилось лето 2011 года, когда к РФГ приходил Вениамин Дмитриевич Баев. Я был в кабинете на встрече и Фёдор Николаевич Машечко — оба с фотоаппаратами:









Он на той же неделе дал интервью главному редактору "Чита.Ру" Кате Шайтановой. Хорошее интервью.

В 2014 году он скончался. Есть статья про него в "Энциклопедии", она тоже скончалась.

Почему вспомнился мне в кабинете у губернатора именно Баев - шут его знает, но дома я прямо полез ковыряться в архивах. И нашёл вот.

Добрая память.

Добровольцы собрали 3 куба мусора на археологическом памятнике Сухотино под Читой
vololo
Добровольцы собрали 3 куба мусора на археологическом памятнике Сухотино под Читой

Собрано много сгнивших матрасов, разломанной мебели, бутылки, батарейки, пластиковый мусор, остатки одежды. Видимо, тут жили бомжи.

Posted by Андрей Козлов on 19 ноя 2017, 10:31
Метки:

из Facebook

Чаепитие со Ждановой
vololo
Чаепитие со Ждановой

Пресс-завтрак с руководителями и журналистами региональных СМИ в иллюстрациях

Posted by Андрей Козлов on 12 ноя 2017, 08:19
Метки:

из Facebook

?

Log in

No account? Create an account