vololo


Кадка с фикусом

Журнал наблюдений за живой природой


Йен Макдональд, "Новая Луна", "Волчья Луна"
vololo
Третьего дня прочитал вторую книжку Йена Макдональда из серии про новую луну - "Волчья Луна". Первой была "Новая Луна" понятно.



Я не всегда помню, откуда у меня берутся книги в телефоне или в заказах "Читай-города" или "Лабиринта", но тут помню - вот из этого набора рецензий Юзефович на "Медузе". Первый обзор, в котором серия упоминалась, я пропустил.

Вообще это прекрасно. Не идеально, конечно - не "Гиперион", не Стругацкие, не Буджолд, не Желязны и не Бэнкс. Но это очень близко к ним. Мир Макдональда гораздо более компактный, чем даже компактная вселенная Майлза Форкосигана - в смысле, особо не развернёшься. Но автор так работает вглубь этого мира, так чётко прорисовывает героев и окружающее их пространство, что, кажется, его хватит ещё книг на пять (на самом деле - на одну).

Дальше спойлеры, аккуратнее.

Первая книга медленнее, но вторая, кажется, даже слишком быстрая. В первой книге Макдональд описывает мир, состоящий из Земли и Луны, а во втором включает шестую скорость, не прекращая добавлять деталей к планете, её спутнику и двум совершенно разным обществам. В мире новой Луны не принято убивать, но уже к концу первой книги Макдональд буквально заливает Луну кровью. Вторая книжка мне чем-то напомнила "Вспомни о Флебе", хотя, конечно, Макдональд не дотягивает по глубине до искрящейся, прекрасной и мне даже кажется гениальной Культуры Бэнкса.

Новую Луну Макдональда трудно отнести к твёрдой или мягкой фантастике. Вообще, хватает околонаучных теорий, связанных в основном с тем, что происходит с человеческим организмом в условиях низкой гравитации, насколько возможна культивация земных растений и животных на Луне, где там брать кислород и как технически организовано, во-первых, само общество и его жизнь, а, во-вторых, как связаны планета и спутник транспортом. Но это не предмет основного исследования автора. Гораздо интереснее и важнее то, как описано лунарианское общество и его взаимодействие с Землёй. Вот это - полный огонь, конечно, тут Макдональду можно давать Нобелевскую премию за доскональность и оригинальность.

Ну и вообще, фантастические книжки же часто запоминаются какими-то прикольными фишками. Ну там, не знаю, слег в "Хищных вещах века", крестоформ у Симмонса, разумный океан у Лема. У Макдональда такая фишка - невозможность вернуться на Землю после двух лет пребывания в лунной силе тяжести и, соответственно, для всех, кто родился на Луне. Вокруг этого многое пляшет, это реально круто описано и только даже ради этого можно читать всю серию (хотя там и остального в достатке).

Такие книги хороши ещё тем, что пишет современник, и описывает он, в принципе, сильно продвинутую, но текущую реальность. Мир Луны построен 3D-принтерами, фамильяры - сильно продвинутые айфоны, моделирование гугловых очков будущего, лунный интернет вообще почти не отличается от того, с которым живём мы. Это отдельно комфортно, потому что перечитывать "Дюну", конечно, прикольно, но местами очень смешно.

Ну и Макдональд хорошо пишет. Видимо, ещё и неплохо переведено, но дело не только в стилистике. С идеями всё неплохо, например, у того же Головачёва, но ведь читать его совершенно нереально. Здесь чувствуется и жизненный, и писательский опыт, да и просто понятно, что божечка тронул человека за темечко ничуть не менее точно, чем какого-нибудь Нила Стивенсона.

К слову, вот эта серия АСТ, в которой в России вышел Макдональд - "Звёзды научной фантастики" - требует пристального внимания. Я не читал там ничего пока, кроме Макдональда и Уоттса, но Макдональд и Уоттс в серии - это очень круто. Про Уоттса я бы мог написать поэму, честно, просто не умею. При этом Уоттс - вообще не Макдональд, это не твёрдая даже, а железобетонная фантастика. Макдональд - шикарное развлечение, изысканная игра цветными бирюльками со своим подсознанием, новое меню в любимом ресторане. Все три книги Уоттса я читал, чувствуя себя первокурсником из деревенской школы, который сидит на паре, где ему одновременно преподают физику, высшую математику и биологию, и надо понять, что вообще происходит. В смысле, читать Уоттса тяжело, но когда ты это сделал, ощущение - будто взял новую вершину. Это вообще большая редкость, и если до Макдональда я ещё сомневался, то теперь я точно знаю, что подарю сам себе на день рождения - допишу пост и пойду закажу все остатки серии в "Читай-городе".

Метки:

Яна Вагнер, "Кто не спрятался"
vololo
Третьего дня прочитал книжку "Кто не спрятался" Яны Вагнер.

Это было великолепно, хотя первые страниц 200 я читал книгу через силу, постоянно откладывая и отвлекаясь на другое - типа там, знаете... ну вот читал я Йена Макдональда, того же Симмонса, Кея, Стокетт, перечитывал Стругацких, Мураками, даже Балябина читал. В общем, Вагнер постоянно задвигалась в сторону.

Я много раз пытался вспомнить, откуда книга вообще взялась у меня в руках, но так и не вспомнил. Я даже посмотрел историю заказов в книжных магазинах и обнаружил, что она приехал ко мне в одной посылке с широко разрекламированной новой книгой Гузели Яхиной "Дети мои", но так и не вспомнил, что, всё же, подтолкнуло меня к книге, которая в аннотации обозначена, как триллер (единственные триллеры, которые я осмысленно прочитал, - это, понятно, книги Кинга и единственный выходящий из этого ряда "Террор" Дэна Симмонса, но читал я его, понятно, не потому, что он триллер). Надо при этом учитывать, что я не очень люблю современных российских авторов-женщин - сказывается бесконечная эскалация истерики на теме кровавой гэбни, 30-х и прочих годов, в которые советская власть окунула жаждавшего счастья русского человека. Также надо учитывать, что "Кто не спрятался" - такой же триллер, как я Стивен Кинг.

Дальше могут быть спойлеры, аккуратнее.

Весь этот антураж, над которым даже главные герои смеются в начале - ну, типа, куда не плюнь, всё получается отель о погибшего альпиниста - по сути не имеет никакого значения. Снег, уединённость здания, сложившиеся обстоятельства - всё это, во-первых, так себе прописано, а, во-вторых, легко могло быть заменено на что угодно. Например, на необитаемый остров, на лишившуюся горючего яхту, на сожравших всех лангольеров - на что угодно. Вагнер запирает своих героев на вершине горы с не очень понятно зачем вписанным в эту историю смотрителем, после чего начинает препарировать эту компанию так, что порой я думал о том, что лучше бы это был триллер. В смысле, нырять в эти истории и во взаимосвязи внутри компании с одной стороны безумно интересно, с другой стороны совершенно жутко. Это совершенно не тот страх, которого добивается у своих читателей тот же Кинг (хотя Кинг тоже непрост, конечно), это какой-то психотерапевтический сеанс, на котором тебе на чужих примерах демонстрируют тебя самого, а самое неприятное для взрослого человека - это, конечно, смотреть в зеркало, разглядывая то, что ты сам от себя скрывал десятилетиями.

Книжка Вагнер про нас самих, конечно. Про то, какие мы дети. И какие отцы. Какие матери и какими будем бабушками/дедушками. Он про детские обиды, которые, не будучи высказанными, разрывают семьи навсегда, превращая родственников в совершенно чужих людей без малейшей надежды на воссоединение. Это книга про то, от чего иногда дети, встречая на улицах своих родителей, предпочитают переходить на другую сторону улицы - нет ничего страшнее таких историй, но мы сталкиваемся с ними почти каждый день, всякий раз старательно доказывая себе, что уж я-то не такой. Это книга про браки, которые слеплены не из любви, а из мотивов, которые совершенно бесполезно осознавать, потому что это чудовищно, и часто мы тратим целую жизнь для того, чтобы просто об этом не думать. Это книга про то, что делают с нами аборты, и насколько высокую цену платят наши дети, если мы не умеем отвлекаться на них в бесконечном потоке зарабатывания денег. Это книга и про то, как мы потом платим за невнимание к своим детям, и как сложно даже думать об этой стоимости. Это книга про алкоголизм - каждый из нас найдёт там себя с похмелья или со стаканом в руке. Это книга про прелюбодеяние, но не в библейском смысле, и даже часто не в смысле секса, а прелюбодеяние на ментальном уровне, которое, выходит, часто гораздо серьёзнее, чем просто потрахаться чужой жене с чужим мужем. Эта книга про консервацию боли, эмоций и, самое главное, чувств. Чувств, которые мы разучились идентифицировать, интерпретировать и рефлексировать по этому поводу. Короче, эта книга - про нас с вами, как бы нам ни хотелось верить в то, что уж к нам-то это никакого отношения не имеет. Эта книга не только про нас, но и про наши семьи, компании, нашу работу, наши увлечения и наши деньги.

При всём при этом книга написана идеальным языком. Мы как-то медленно привыкли к кваканьям в мейнстримовых произведениях. К бесталанным попыткам российских авторов копировать стиль переведённых на русский язык зарубежных авторов. К скудному интеллектуальному багажу срывателей покровов, которые рисуют нам совершенно невозможных в обычной жизни героев. Просто ко всякому фуфлу, которое нам часто пропихивают под видом откровений. Мне стыдно в этом признаться, но я с опаской беру в руки книги современных российских авторов, часто разочаровываюсь, редко ставлю их книги на свои полки. Но, хвала богам, есть среди наших современников Шамиль Идиатуллин со своим невероятным "Городом Брежневым", есть вот Яхина, хотя я и считаю её прозу на таком-то таланте бессмысленно и чрезмерно политизированной, а теперь, слава богу, непонятно откуда у меня взялась Яна Вагнер, с которой, наверное, можно и в Facebook потрепаться.

Я, конечно, сразу полез заказывать всё остальное, что Яна уже успела написать, но бумажных книг нет ни в "Лабиринте", ни в "Читай-городе". В этой связи я реанимировал электронную книгу и закачал туда "Вонгозеро" - как-то мне с телефона такое не читается уже несколько месяцев. И я, конечно, буду ждать переизданий, потому что книги таких авторов хочется иметь дома на полках, чтобы они иногда просились к тебе перечитаться. Если есть у кого в бумажном виде - дайте почитать.

Метки:

Нейтан Хилл, "Нёкк"
vololo
Третьего дня прочитал роман американца Нейтана Хилла "Нёкк". Книжка взялась из записей sammy_chita, заказывал я её намеренно бумажной в "Лабиринте", ждал и читал двумя присестами за две пары выходных.

Ниже есть спойлеры, аккуратнее.

После "Нёкка" я прочитал "Бессмертники" Хлои Бенджамин и "К югу от границы, на запад от солнца" Мураками, и к концу этой серии так меня засосало в тоску, что тянет теперь на какую-нибудь яростную фантастику или на худой конец к мэтрам нашим алкоголическим. Впрочем, и у тех тоски хватает.

"Нёкк" очень франзеновский роман, насквозь прошитый жизнями нескольких семей. Хилл, как и Франзен, заставляет ковыряться в себе, и почти всегда эти наблюдения в зеркало - одно из самых непростых развлечений со своим сознанием. В конце у автора сказано об этом в самом грустной, наверное, части, где автор разбирает главную героиню - Фэй - на запчасти, апеллируя к вынесенной в эпиграф притче о слоне и слепорождённых: "В легенде обычно не замечают главного - прав был каждый из слепцов. Фэй не понимает, а, может, никогда и не поймёт, что не существует никакого истинного "я", скрытого за сонмом ложных. Есть истинное "я", которое скрывается за множественном других таких же истинных "я". Да, она робкая, кроткая, прилежная студентка. И она же - перепуганный тревожный ребёнок. И дерзкая своенравная соблазнительница. А ещё жена и мать. И многое-многое другое. Вера в то, что существует лишь одно истинное "я", мешает осознать всю картину, как вышло у слепцов со слоном. Беда не в том, что они слепы, а в том, что слишком быстро сдались и так и не узнали, что правда на самом деле шире".

Это вот - "а, может, и никогда и не поймёт" - самая пронзительная строчка в романе, которую почти больно читать и за которой следует вот это вот: "Порой вся жизнь уходит на то, чтобы трезво на себя взглянуть", - и можно запросто скатиться с депрессию.

Все мы всегда любили семейные саги. Но живущие с нами в одно время ребята типа Франзена, а вот теперь и Хилла добавили к привычному формату рассуждения о том, что делает с нами глобализация, капитализм, социализм, социальные сети и внезапно свалившиеся на вечно голодавшее человечество жратва, алкоголь и возможность двигаться по придуманным для миллиардов людей скриптам. И это сразу превращает немного заскорузлый формат в затяжной сеанс психотерапии, из которого невозможно вынырнуть и можно ещё месяцами рефлекстировать. К слову о гедонистах, перепутавших удовольствия с зависимостями, лучше Уэлша в "Сексуальной жизни сиамских близнецов" сражения со жратвой, кажется, это никто не описывал, но и Хилл смог нарисовать Павнера так, что меня потряхивало в конце.

Единственное, что меня напрягает во всей этой современной литературе - бесконечный парад гомосексуалистов. Вот три книги у меня в ряд, и везде эта тема если и не вынесена на передний фронт сражений за справедливость (как у Хилла и в "Бессмертниках"), но обязательно присутствует (как у Мураками). Однако именно у Хилла становится понятно, почему западная культура ставит на этом такой акцент, и у него впервые я понял, что история этих радужных сражений в западном мире насчитывает уже множество десятилетий, и на этом построена целая культура, которая прошла мимо нас и обделила наших доморощенных геев и лесбиянок.

Метки:

Харуки Мураками, "Страна чудес без тормозов и Конец света"
vololo
Третьего дня дочитал довольно любопытный роман Харуки Мураками "Страна чудес без тормозов и Конец света". И вот ниже пара слов, но бойтесь спойлеров - пересказана половина сути.

Мне всё время кажется, что Мураками в своих книгах делает самое то, о чём всё время талдычат книжки и бесконечные статьи о саморазвитии - занимается любимым делом. В этот раз я отдельно поймал ощущение того, что Мураками никуда не торопится, и эта неторопливость серьёзно осаживает мою собственную суету в мыслях. Автор как будто приглашает остановиться, сесть в кресло, взять бутылку пива, закинуть ногу на ногу и смотреть вдаль, жуя что-нибудь вкусное. В этой связи даже не очень важно, о чём именно книга - Мураками в моём возрасте больше всего привлекает меня этим тотальным спокойствием, в которое заворачивается самый залихватский сюжет. Главные герои, которые всегда любят пиво, хорошую еду, женщин и секс, погружаются в часто совершенно безумные сюжеты, где им приходится решать какие-то вселенские проблемы, но всякий раз смотрят на себя немного со стороны и в принципе соглашаются с судьбой, которая вертит ими, словно бумажными корабликами в урчащих после дождя ливневых стоках.

Этого фатализма до потолка и в "Стране чудес", и нельзя сказать, что нынешний главный герой как-то выделяется из череды остальных персонажей Мураками. Он бесстрастно наблюдает за тем, как его жизнь медленно катится в тартарары, периодически взрываясь пришествиями каких-то монстров, которые подвергают его истязаниям, вряд ли возможными в книге какого бы то ни было "западного" автора. Аккуратный надрез в самом низу живота как бы символизирует отстранённость японца от привычных мейнстримовых штампов, в которых ломают пальцы, вырывают ногти и бросают в замкнутые пространства с вечно горящим светом и орущей музыкой. Нет, всё вполне пристойно и почти хирургически стерильно - аккуратный надрез и 30 часов до конца земного существования - делай, что хочешь. В американском фильме герои в таком случае берут пистолет, деньги в ближайшей кассе и пускаются во все тяжкие с алкоголем, женщинами и путешествиями к морю, которое они никогда не видели. Может, они прыгают с парашютом, признаются в любви женщинам, трахаются, смотрят на закаты и рассветы. В принципе, главный герой в "Стране чудес" делает ровно то же самое - деньги у него есть и так, алкоголь у него ещё более разнообразный, чем у американских смертников, всё в порядке с женщинами, сексом и закатами, но просто он никуда не торопится. Это удивляет даже его, но от судьбы не убежишь, и если за сутки до ментальной смерти нужно сидеть два часа в прачечной - так тому и быть.

В отзывах многих бесит эта вот сосредоточенность Мураками на пиве, еде и сексе в каждой его книге. Чтение почти никогда не бесит, но герои Мураками читают так же часто, как пьют, то есть каждый день. И ни алкоголь, ни женщины, ни хорошо обжаренные в растопленном сливочном масле ломтики латука, ни бесконечные книги не кажутся у Мураками излишеством - особенно с учётом того, как много у него Чехова и вообще отсылок к русской культуре и истории. Всё это описывается так, что кажется мало того что совершенно естественным - совершенно необходимым и даже обязательным в этой конкретной ситуации.

Сам сюжет с концом света и страной чудес - это чистый и незамутнённый сеанс психотерапии. Если хочешь получить эффект - нужно довериться психотерапевту, который сидит в кресле напротив, расслабиться и поверить во всю эту херню со снами, маятниками и акашическими записями. Тогда внезапно оказывается, что это всё действительно про тебя, и единороги, которые пьют человеческие эмоции и, умирая, очищают от них выдуманный город, - это просто твой сон, каждый атом в котором - ты сам. В этом смысле Мураками с этими своими книгами - отменный психотерапевт, но нужно просто перестать искать фундамент под ногами, и тогда вас утащит в иные миры, и вам даже не придётся сходить с кровати.


Лю Цысинь, "Задача трёх тел"
vololo

Третьего дня с некоторым сожалением о потерянном времени дочитал роман китайского фантаста Лю Цысиня "Задача трёх тел". Я не очень чётко помню, откуда у меня в телефоне взялась вообще эта книжка, но с какой-то долей вероятности я увидел её в книжном магазине в той же серии, в которой выходил даже Стивенсон. Ага, Стивенсон, подумал я... наверное... Или не знаю. Потом я посмотрел оценки у "Лайвлиба", они там весьма высокие, увидел, что роману давали "Хьюго" в 2015 году, а "Хьюго" - это вам не просто так, в том числе в последние годы. Например, перед китайцем её получила Энн Леки за хорошую, вообще-то, штуку - "Слуги правосудия", у которой рейтинг на том же "Лайвлибе" ниже, чем у "Задачи трёх тел". Ну и полистайте статью в вики выше, там сразу понятно, что "Хьюго" не всегда дают за прямо гениальные книги, но вообще в перечне есть очень много известных и уважаемых фантастов, часто с хорошими произведениями - от Винджа, Геймана, Стивенсона, Симмонса и Буджолд до Азимова, Ле Гуин, Желязны и гремевшего в 60-е Хайнлайна. И вот теперь Лю Цысинь.

Честно говоря, я не припоминаю таких разочарований в современной фантастике. Обычно такие книги бросаются на первых 50 страницах, и судьба Лю была бы точно такой же, если бы он не врубил в начало кусок про культурную революцию в Китае. Этот блок убаюкивает читателя и обещает ему китайского колорита, но по факту как только включается фантастическая часть, повествование превращается в тупую тыкву, а в конце скатывается в какую-то откровенную ересь про безумных марсиан инопланетян, которые по уровню развития напоминают упоротых нароктиками студентов какого-нибудь агроколледжа на начальной стадии обучения.

Я не могу точно ответить, зачем я это дочитал до конца. Будем считать, что это дань уважения Стивенсону, хотя и его "Семиевие", вышедшее в этой же серии, я пока не смог дочитать дальше первых 20 страниц.

Сложно предположить, за что китайскому автору дали "Хьюго", но это примерно то же самое, что нобелевская премия мира Бараку Обаме в 2009-м. Вот и Лю Цысинь написал продолжение "Задачи трёх тел", но мне даже страшно представить, чем там дело кончилось.

Впрочем, опыт хороший. Говорит, в частности, о том, что не надо слепо доверять рейтингам, в том числе рейтингам "Лайвлиба". Если уж говорить о фантастике, то гораздо более прагматичным и строгим является "Фантлаб", где оценку (у "Задачи трёх тел" она и там достаточно высокая) нужно сверять с комментариями (если пробежать их наискосок, то понятно почти сразу, что не надо тратить время).



Метки:

Гай Гэвриел Кей, "Звёздная река"
vololo

Третьего дня дочитал книжку "Звёздная река" Гая Гэвриела Кея. Это вторая и последняя часть условной серии про Китай. И "Звёздная река", и серия, и сам Кей — великолепны. Тот факт, что про канадца почти не пишут в России — большое удивление для меня прежде всего с учётом того, как историческое фэнтези у нас любят и ценят. Собственно, даже картинку никакую не приладить - нет никаких картинок в интернете, связанных с творчеством Кая, а бумажные книги давно не переиздаются. Ну, вот так это выглядит на сайте автора:

Если с "Поднебесной" я долго соображал, пытаясь понять, какой момент китайской истории описывается, то в "Звёздной реке" параллели и более очевидны, и в послесловии автор сам называет исторических персонажей, с которых списаны его герои — Юэ Фэй, Ли Цинчжао, Су Ши и прочие ребята из начала XII века.

Герои у Кея выписаны традиционно для него досконально. Исторические события подаются через историю их жизней так, что почти постоянно стоит комок в горле, особенно во второй части. Гая часто называют мастером светлой печали, и если это так, то "Звёздная река" — вершина этого невероятного мастерства демонстрации нашей ничтожности перед лицом как самой истории, так и исторических случайностей, которые вертят ходом событий.

В который раз ловлю себя на мысли о том, что доведись мне читай Кея в школе, я бы почти наверняка поступил на истфак, но после катайской серии я часто жалею о том, что судьба не свела меня с китайским языком и культурой. Даже статьи в вики про исторических персонажей, с которых Кей писал героев "Звёздной реки", могут на много часов погрузить в поверхностный, конечно, слой великой истории соседней страны, которая и увлекает, и поражает, и заставляет жалеть о том, что вряд ли когда-то найдётся время и возможности для того, чтобы узнать её ближе.

После Кея мне часто хочется перечитывать Льва Николаевича Гумилёва (я не отказываю себе в удовольствии, к тому же у меня почти все изданные в последние десятилетия его книги дома есть) — никто и никогда не увлекал меня историей так, как эти двое, Джаред Даймонд и Алексей Викторович Иванов. Кстати, Иванов, который пишет истории, гораздо более близкие к нам и по времени и по национальной идентичности, на мой неискушённый взгляд делает примерно то же, что и Кей — описывает исторические события так, что не привыкший к изучению истории обыватель не может от них оторваться. Это разные, наверное, жанры — Кея в библиотеках относят к историческому фэнтези, "Сердце Пармы" к магическому реализму, но на мой вкус они делают одно дело. Хотя, конечно, в "Парме", да и в "Тоболе" тоже потустороннему миру отведена гораздо более серьёзная роль, чем у одной рыжей бабы в "Звёздной реке".

К слову тоже — и Иванов, и Кей пишут про то, как работает не только история, но и власть. Если прочитать перед ними знаменитые "48 законов власти" Роберта Грина, то можно с увлечением потом наблюдать, как описанная теория реализуется в максимально приближенных к реальности книгах Кея и Иванова.


Метки:

Никишиха, дети и самолёт
vololo
Речка, кстати, тает местами, но ездить по ней всё ещё пока можно. Но так это, на пузотёрочке иногда тонешь.



Тем временем мой старший ребёнок перерос мать:





Катерина тоже фигачит:



Также был снеговик:



Но, как водится, в основном для инстаграммов:



Также видел самолёт:



Пошто же ЖЖ так умер, что даже новый редактор просто дохлая лошадь-то.

Станислав Лем, "Солярис" и Армен Джигарханян
vololo

К слову - раз уж заговорили о перечитываемых книгах - "Солярис" относится к числу произведений, которые с возрастом воспринимаются совершенно иначе, чем когда мы читали их в первый раз. Мне, слава богу, что Стругацкие, что Лем попались существенно позже 20 лет, и я и в первый раз, наверное, не воспринимал эти книги как сугубо фантастическое произведение. Но, тем не менее, я точно помню, что в первые разы у "Соляриса" фантастическая составляющая была для меня существенно важнее составляющей философской.

Теперь, конечно, кажется, что всю книгу стоит читать прежде всего ради финального разговора Криса и Снаута про Бога-неудачника, который я бы привёл полностью, если бы во мне не теплилась надежда на то, что после моего поста кто-то поставил "Солярис" себе на полку и перечитает эту небольшую, но такую важную книжку.

Тезис о том, что всякий религиозный Бог слаб, ибо то требует преклонения и даров, то пускается во все человеческие тяжкие, мне многое время был весьма близок. Однако со временем я с некоторым даже изумлением стал оценивать эти свои размышления, думая о том, что с какой стати я когда-то решил, что какая-то религия - пусть даже самая красивая или положенная мне по праву рождения - может описать моего Бога.

Но Крис в этом диалоге как бы опускает в целом понятные допущения Снаута и описывает этого своего ограниченного Бога (а отчаявшегося Бога Снаут приравнивает к человеку), как сущность, ошибающуюся в предсказании будущего своих начинаний. "Это Бог... калека, который всегда жаждет большего, чем может, и не сразу понимает это. Бог, который изобрел часы, а не время, что они отсчитывают, изобрел системы или механизмы, служащие определенным целям, а они переросли эти цели и изменили им. Он создал бесконечность, которая должна была показать его всемогущество, а стала причиной его полного поражения", — это так болезненно напоминает так многое, и потому эти цитаты в "Солярисе" гораздо страшнее так реалистично описанной леденящей обстановки станции на планете-океане.

И ещё про цели, к которым мы так упорото иногда карабкаемся — лучше дискутирующего со Снаутом Криса Кельвина этого мало кто говорил:

Но ведь отчаявшийся Бог — это же человек, дорогой мой! Ты имеешь в виду человека... Это не только никуда не годная философия, это даже для мистики слабовато.

— Нет, — ответил я упрямо, — я не имею в виду человека. Возможно, некоторые черты моего Бога соответствовали бы такому предварительному определению, но лишь потому, что оно далеко не полно. Нам только кажется, что человек свободен в выборе цели. Её навязывает ему время, в которое он родился. Человек служит этим целям или восстает против них, но объект служения или бунта задан ему извне. Полная свобода поиска цели возможна, если человек окажется совсем один, но это нереально, ибо человек, который вырос не среди людей, никогда не станет человеком. Этот... мой... Бог — существо, лишенное множественного числа, понимаешь?

Все эти фразы вырваны из контекста, конечно, и читать "Солярис" нужно весь.

Кстати, перечитывая (а точнее переслушивая) "Солярис" в этот раз, я поймал себя на мысли о том, что космос по-настоящему чудовищен мало у каких фантастов. Он бывает жесток, пугающ, отчаянно грустен, ради его постижения иногда, как во Вселенной Гипериона Дэна Симмонса, даже приходится умирать, но чудовищен он редко когда. Наверное, потому, что его покорение — вечная мечта человечества, и даже купая читателей в тоске, без которой пересечение межзвёздных пространств кажется немного даже моветоном, фантасты редко погружают своих читателей в ощущение холодящего ужаса от космоса, основанного не на каких-нибудь там условных злых тварях типа Чужих, а на том, насколько чужд может он быть для человечества. Мы привыкли встречать в фантастике самых разных инопланетян и самые разные миры, но всё это чаще всего зиждется на привычной, во-первых, астрономии — звёздах, планетах, звёздных системах и скоплениях, галактиках и более-менее описанной Вселенной, а, во-вторых, на допущении, что другие цивилизации могут быть нами хоть как-то осмысленны — если они и не такие, как мы, то всё равно можно их понять. Ибо даже если это Чужой, то это просто реинкарнация земных хищников, наделённая внеземной мощью и способностями. И ибо даже если это пауки и коллективные собаки Винджа, это всё равно пауки и собаки с совершенно понятной нам формой и морально-этическим содержанием. И почти всегда это немного эдакая культурная дискуссия вокруг Парадокса Ферми (вот ещё отличная статья на эту тему в профильном телеграмм-канале).

Солярис совсем другой, понять его невозможно, и в этом-то основной ужас, в который окунает нас Лем и в котором сходят с ума его герои. Про это тоже отлично говорит Снаут:

— Мы отправляемся в космос, готовые ко всему, то есть к одиночеству, к борьбе, к страданиям и смерти. Из скромности мы вслух не говорим, но порою думаем о своем величии. А на самом деле — на самом деле это не все, и наша готовность — только поза. Мы совсем не хотим завоевывать космос, мы просто хотим расширить Землю до его пределов. На одних планетах должны быть пустыни вроде Сахары, на других — льды, как на полюсе, или джунгли, как в бразильских тропиках. Мы гуманны и благородны, не стремимся завоевывать другие расы, мы стремимся только передать им наши достижения и получить взамен их наследие. Мы считаем себя рыцарями Святого Контакта. Это вторая ложь. Мы не ищем никого, кроме человека. Нам не нужны другие миры. Нам нужно наше отражение. Мы не знаем, что делать с другими мирами. С нас довольно и одного, мы и так в нем задыхаемся. Мы хотим найти свой собственный, идеализированный образ: планеты с цивилизациями, более совершенными, чем наша, или миры нашего примитивного прошлого. Между тем по ту сторону есть нечто, чего мы не приемлем, перед чем защищаемся, а ведь с Земли привезли не только чистую добродетель, не только идеал героического Человека! Мы прилетели сюда такими, каковы мы есть на самом деле; а когда другая сторона показывает нам нашу реальную сущность, ту часть правды о нас, которую мы скрываем, мы никак не можем с этим смириться!

Конечно, Лем не одинок в описании этой чудовищной непохожести космоса и, возможно, существующем в нём цивилизаций, на всё то, к чему мы привыкли, и что мы можем себе представить. Из последнего прочитанного подобный же кошмар описан у Питера Уоттса в "Ложной слепоте". Удивительное дело — Уоттса, как и Лема, тоже нужно перечитывать — только тогда его книги раскрываются по-настоящему.

"Солярис" я послушал в этот раз в форме радиоспектакля, где Снаута шикарно играет Армен Джигарханян, Сарториуса — Александр Филиппенко, Криса — Владислав Ветров. Отменная штука, очень вам советую. Если жалко пары сотен рублей на "Литресе", легко найдёте где угодно — на том же ютубе.


Аркадий и Борис Стругацкие, "Пикник на обочине" и Дмитрий Быков
vololo

Каждый год я много лет перечитываю всего четыре книги — "Войну и мир", "Хромую судьбу", "Хищные вещи века" и "Пикник на обочине". Это не какой-то план, просто на каком-то этапе я сообразил, что это происходит и сильно меня изнутри подпитывает или... играет роль какого-то фундамента. Сильно зачитанные книжки эти давно в бумажных версиях вынесены у меня в  отдельный угол на отдельной книжной полке, и рядом с ними я ставлю только то, что мне хотелось бы перечитывать чаще — почти все Стругацкие, Лем, Астафьев, Распутин, Липатов, Нил Стивенсон, Симмонс, Лев Гумилёв, с недавнего времени Харуки Мураками, Алексей Иванов, Франзен.

И вот в 2018 году я впервые "Пикник" не перечитал, а первый раз послушал. Я года три плотно подсажен на аудиокниги "Литреса", покупаю книг по 30-40 в год, слушаю штук по 20, большой я поклонник Григория Переля, Ивана Литвинова, Владимира Левашёва. И вот "Пикник" мне прочитал Дмитрий Быков. Отлично прочитал, надо сказать, хотя я и не люблю вот эти сытые причмокивания, да и голос Рэдрика я представлял себе совершенно иным, но это нормально, наверное, — прочитать книгу 20 раз, представить себе героя от ботинок до морщинок в уголках глаз, включая, конечно, голос, походку и характер, а потом не совпасть в представлении с другим человеком, который читал "Пикник" не меньше, а, может, и больше твоего.

И вот "Пикник", прочитанный Быковым. Ну, прочитан и прочитан. Однако после книги есть лекция Быкова про "Пикник", и тут-то я по дороге за бутылкой в вечерний супермаркет немного офонарел. Быков берёт за основу собственную теорию о том, что Стругацкие в "Пикнике" описывали проклятый Советский Союз, после чего подтягивает к этой теории всё, что только можно. При этом Быков почти сразу говорит о том, что один из Стругацких сам говорил ему, что никакая это не проекция на Союз, но "можно прочитать и так", но это Быкова не смущает — если надо налить дерьма на большевиков, то никакие там Стругацкие ему в этом не помешают. И вот 20 минут Быков буквально орёт в наушники о том, какой проклятый, всё же, был Союз, как мы жили в Зоне, Шаламов нам ещё писал об этом, и Стругацкие описали страшную советскую Зону, из которого НЕ БЫЛО ВЫХОДА ВООБЩЕ, и при этом подсознательно спроецировали на это дело чуть ли не Блока. Быков признаёт, что мы до сих пор все нынешние достижения таскаем из этой советской Зоны, пока ещё есть, что оттуда таскать, но всё равно вот это была проклятая Зона, и мы в ней жили. Быков там тоже жил, человеком стал, родители его стали людьми, но вот, всё равно, это было самое страшное время в истории человечества.

И вот я думаю, как же это надо ненавидеть СССР, чтобы вывернуть "Пикник" в то, как его прочитал, понял и объяснил благодарным слушателям свободный российский писатель, журналист и литературный критик Дмитрий Львович Быков. Это, конечно, его право, и, наверное, в "Пикнике" действительно можно увидеть какую-то кальку на советскую действительность, но вот мне на мой характер, воспитание и восприятие мира "Пикник" описывает как раз ту действительность, в которой живём мы сейчас. Капиталистическую в целом действительность, где деньги важнее людей, где личная нажива в теории и практике положена в основу государственного благосостояния, где созданы целые нелегальные отрасли, построенные фактически на человеческих жертвоприношениях, и где мы почти каждый день сталкиваемся с мясорубками, которым мы обязаны приносить человеческие жертвы, если хотим добиться результата. Алкоголь, преступность, грязь, социальное расслоение, доминирование сильных и унижение слабых — то, что мы видим каждый день, с чем мы живём и от чего мы прячемся за своими деньгами и нехитрыми развлечениями — всё это так отменно обрисовали Стругацкие 50 лет назад в стране, где всё было далеко не идеально, но идеалы которой строились от обратного. И так обидно, что люди, считающиеся интеллектуальным рупором нынешнего поколения, используют эти гениальные произведения специально для того, чтобы лишний раз потоптаться по трупу дохлого льва, создатели которого который так сильно хотели счастья для всех, даром, пусть кто-то, конечно, и ушёл при этом сильно обиженным.


Алексей Иванов, "Тобол. Мало избранных"
vololo

Вторым томом «Тобола» Алексей Викторович Иванов завершает земную жизнь князя Матвея Петровича Гагарина, труп которого Пётр пинал в начале первой книги. Сцена казни позволяет немного выдохнуть и отложить в сторону книгу, которую так сильно ждали целый год и которая так оправдала возложенные на неё ожидания, предзаказ бумажной версии вперёд первых электронных книг и чтение до пяти утра.

Кажется мне, что Иванов пишет не только для российского читателя, и в этом, возможно, его главная заслуга — демонстрация того, откуда на Урале и за Уралом появились русские, чего им это стоило и почему это их земля. Само понятие Сибири у Иванова распадается на отменно выписанные составляющие. Это не просто страна зимы где-то севернее Небесной империи, это реки, озёра, тайга и степь, курганы и дикие звери, снега и дожди, духи, боги, предания, рыбы с бивнями и, конечно, миллионы человеческих судеб, великое горнило, пережигающее остяков и русских, джунгар и китайцев, эвенков, казахов, тунгусов, якутов и ещё бог его знает кого.

Обе части «Тобола» - это ещё и энциклопедия человеческих страстей, в которых каждый найдёт отсылки к собственным переживаниям. И, самое главное, - это великолепный исторический роман про Сибирь, пришествие русских в которую отлично описала уходящая в тайгу Айкони: «Земля очень, очень большая, везде разные реки, везде разные боги, и солнце везде светит по-разному… Но повсюду, повсюду — русские. Их убивают, они погибают от голода и холода, но всё равно идут, идут, идут».

Я не знаю, как там, а тут — в Чите - Иванов читается запоем ещё и потому, что это хоть и Тобольск с Тоболом, но князь Гагарин, Бухгольц, Семён Ульянович Ремезов и даже Даниэль Мессершмидт — без всех этих людей не было бы российского Забайкалья, и кажется, что ходили они вот по тем сопкам, которые видно из окна.


Гай Гэвриэл Кей, "Сарантийская мозаика"
vololo
Третьего дня прочитал двухтомник канадского писателя Гая Гэвриэла Кея "Сарантийская мозаика". Это две книги - "Дорога в Сарантий" и "Повелитель императоров". И это одно из самых моих сильных впечатлений читателя за последние годы.

Серию мне подкинул в рекомендациях любимый мною сайт "Лаборатория Фантастики". Рекомендации есть и у "Лайвлиба", я пару раз в год ими пользуюсь и обычно система попадает в точку, но у "Фантлаба" рекомендации гораздо точнее - вероятно, потому что ресурс сосредоточен всего на нескольких жанрах - фантастика и фэнтэзи в основном. Есть там в рубрикаторах и другие направления, но они сильно в тени, а фантастика раскачана невероятно. Благодаря "Фантлабу", кстати, я познакомился с такими крутейшими ребятами, как Дмитрий Громов и Олег Лодыженский, Нил Гейман, Джо Аберкромби, Иэн Бэнкс.

Так вот "Сарантийская мозаика" великолепна, и больше всего я удивлён тем, как умудрился к своим годам пройти мимо этого автора, которого обожающие его читатели иногда называют магистром светлой печали. Обе книги - это захватывающий полёт какой-то над Восточной Римской империей времён Юстиниана (примерно через 2 года после восстания "Ника"), остроумно, тонко и захватывающе погружённой в нарисованную автором фэнтэзийную реальность. Я, откровенно говоря, подобного рода примеров альтернативной истории не встречал, и долго не мог понять, зачем вообще на небо воткнули вторую Луну, Константинополь переименовали в Сарантий, а Феодору - в Аликсану. Но чем дальше читаешь, тем больше понимаешь, какую свободу автору даёт эта альтернативность.

Не исключено, что прочитай я это в 10-м или 11 классе (особенно вместе с каким-нибудь Даймондом), понесло бы меня на истфак - так прекрасно разложена перед читателем история Византии, поданная через детально описанные судьбы главных героев. После первого тома хочется читать второй, и второй ещё более великолепен, чем первый - хочется читать ещё и ещё. Такое редко бывает, и когда уж случается - как с "Гиперионом" или "Барочным циклом" Стивенсона - то в конце хочется удавиться от того, что всё закончилось. Но - слава богу - Симмонс жив и продолжает писать, иногда выдавая "Террор", Стивенсон тоже здравствует, и иногда пишет "Анафем", а у канадца есть ещё с пяток книг, которые явно сделают 2018 год прекрасным.

И если вы верите мне хотя бы немного - немедленно скачайте или "Поднебесную" или "Дорогу в Сарантий" и поставьте её на полку сразу следом за тем, что читаете сейчас. А лучше читайте сразу.

Ирвин Уэлш, "Клей"
vololo
Обычно я на новогодних каникулах читаю какую-нибудь фантастику. Или мистику там, сказочки всякие, чтобы вроде как внедрить в голове снегопад в круглом таком шаре. Отлично подходит крепкая фантастика типа любой книги из "Культуры" Бэнкса, тягучий киберпанк Стивенсона или возвращение к пройденному у Симмонса - подойдёт даже "Террор". На прошлый Новый год я даже заказал себе бумажных книг, чтобы снега в голове шло больше - мне подарили вполне конкретного Мураками, трёхтомник 1Q84, в который я с удовольствием и залип. Но в этом году снега не оказалось - ещё с декабря я ковырялся с "Клеем".

Это немного "Город Брежнев" в начале - в главных героях легко рассмотреть себя и своих друзей из детства. Однако Уэлш - не Идиатуллин, и описываемая действительность у него выпукло реалистичная. Например, герои всю книгу мастурбируют, и мастурбацию называют так, как её называют в обычной жизни - в смысле, герои просто дрочат и уделяют этому пристальное внимание. Взрослеющей шпане для самоопределения нужно как можно быстрее с кем-то переспать, и эта проблематика у автора рассмотрена под микроскопом так, что, у тех, кто мог бы их задать, наверное, не осталось бы ни малейших вопросов. Герои бухают, дерутся, жрут таблетки в клубах, кто-то колется, всё это, как всегда у Уэлша, разобрано на запчасти и показано во всей неприглядной правде. Во всём это ты постоянно узнаёшь себя в разных возрастах - я, положим, не кололся, и таблетки не жрал, но дрался, жаждал переспать всё равно с кем и пил крайне мутные жидкости в самых разных подворотнях.

Я как-то писал про то, как выглядит в реальности секс, наркотики и рок-н-ролл. Просвещённое человечество должно благодарить и Эллиса, и Уэлша, и иже с ними за то, что они показывают последствия стремлений, которые периодически принято выносить в эпиграфы к своим аккаунтам в соцсетях. Хотите секса, наркотиков и рок-н-ролла? Будьте готовы ко всему вот этому дерьму. И дай бог вас кривая вытащит в какое-то относительно спокойное будущее с пакетом жирных тараканов в башке. Совершенно не исключено, что кончится гораздо хуже - превратитесь в 40 лет в жирную нищую тварь с геморроем, алкоголизмом и ещё десятком болячек в придачу.

"Клей" демонстрирует, насколько реальность шотландских пригородов для тамошней шпаны совпадает с тем, где и как жили мы. Для меня это самое сильное впечатление - такое же, как от "Города Брежнев". Но Идиатуллин описывал стык 70-х и 80-х в СССР - в принципе, близкая моим военным гарнизонам реальность, а тут вот Шотландия, футбольные хулиганы, профсоюзы на заводах, дикий оскал капитализма. Вот этот вот оскал - это только кажется, что я иронизирую. Нет. Совершенно дикий, совершенно оскал, явно не выдуманный. Хотите добиваться благосостояния общества через личную выгоду каждого конкретного субъекта этого общества? Нате, получите жестокое расслоение, в котором одних вытаскивает на вершину, а вторые всю жизнь купаются в испражнениях золотого миллиарда без малейшего шанса выкарабкаться наверх. Уэлш подчёркивает это деление на касты - именно на касты, потому что переход с одного уровня на другой возможен только вот в этом художественном гротеске, когда Терри заходит в номер к звезде с люльки мойщика окон - социалистическими и даже коммунистическими настроениями родителей главных героев. Впрочем, дети этих родителей клали с прибором на весь этот социализм - если положено бухать, жрать, деградировать и болеть СПИДом - мы готовы.

Читать "Клей" сложно. Я вообще-то люблю Уэлша, несмотря на то, что читать всё это - не самое простое развлечение (кроме "Сексуальной жизни сиамских близнецов" - это просто праздник какой-то). Но вот в "Клее" всё слишком детализировано, повествование перетянуто, а внутренности главных героев препарированы так, что под конец начинает мутить от всей этой детализации, которая доходит до внутренних органов главных героев, их испражнений и особенностей протекания заболеваний. Я не уверен, что это надо советовать, и уверен, что кому-то вся эта длинная история не пойдёт на пользу, а большинство её не дочитает - просто утонет ещё в 80-х, на кассетных магнитофонах. Но кто найдёт в главных героях хотя бы частичку себя, кажется мне, дочитают это до конца хотя бы ради того, чтобы посмотреть на пространство возможных вариантов развития событий и для себя любимого, и для своих детей, чьи сексуальные переживания вряд ли сильно отличаются от того, что происходило с шотландскими подростками полвека назад.

«Островский, 13» — место силы
vololo
«Островский, 13» — место силы

Редактор «Чита.Ру» сходил на первую тренировку читинский клуб смешанных единоборств.

Posted by Андрей Козлов on 9 янв 2018, 03:26
Метки:

из Facebook

Испытано на себе: Новое согревающее меню в «Нияме»
vololo
Испытано на себе: Новое согревающее меню в «Нияме»

Невообразимой вкусноты тёплые роллы, многосоставные необычные горячие блюда, а ягодный пунш - отдельная зимняя согревающая сказка

Posted by Андрей Козлов on 28 дек 2017, 12:23
Метки:

из Facebook

Теперь красивая Чита
vololo
Теперь красивая Чита

Горели в этот вечер не только элементы общей иллюминации - ярче всего сверкали глаза тех, кто пришёл посмотреть на преображение площади и зарядится но...

Posted by Андрей Козлов on 28 дек 2017, 11:39
Метки:

из Facebook

Самостоятельное умножение
vololo
Третьего дня встретил в Красночикойском районе табун мустангов - диких таких лошадок. Хозяева у них, конечно, есть - животные эти весьма выгодны для любителей сельского хозяйства, одна лошадь продаётся за несколько десятков тысяч рублей (точную цену я не запомнил). При этом в условиях вот Мензы они не требуют никакого ухода - несколько хозяев объединяют своих лошадей в табун, которым верховодит один жеребец, он же выполняет функцию знака умножения (вот он на второй фотографии стоит справа, смотрит недобро). Иначе говоря, запустив в табун одну лошадку, через год можно получить две и так в арифметической, надо полагать, прогрессии. Кормятся животные даже зимой совершенно самостоятельно - ковыряют копытами снег и едят что уж они там едят.

Наблюдать за ними можно очень долго, хотя близко не подойдёшь - сбегут родимые:








Забайкальский протезно-ортопедический центр установил защиту на коленный модуль чемпиону
vololo
Забайкальский протезно-ортопедический центр установил защиту на коленный модуль чемпиону

Облицовку поставили чемпиону мира по стрельбе из лука Кириллу Смирнову.

Posted by Андрей Козлов on 21 дек 2017, 11:55
Метки:

из Facebook

Живопись, граффити и D&D Джитьюна
vololo
Живопись, граффити и D&D Джитьюна

С приходом фотографии в массы у живописи появился прямой конкурент.

Posted by Андрей Козлов on 20 дек 2017, 13:41
Метки:

из Facebook

Волшебный пинок
vololo
Волшебный пинок

У Читы появился свой дизайн-код. Что это значит?

Posted by Андрей Козлов on 14 дек 2017, 12:45
Метки:

из Facebook

Крушение «Руслана»: 25 секунд от взлёта до трагедии
vololo
Крушение «Руслана»: 25 секунд от взлёта до трагедии

20 лет назад Ан-124 «Руслан» рухнул на жилые дома во Втором Иркутске и похоронил под собой 72 человека.

Posted by Андрей Козлов on 6 дек 2017, 06:00
Метки:

из Facebook

?

Log in

No account? Create an account